Как-то я поехал в Грузию на недельку, а остался на… почти уже 4 года. Так бывает, когда уж больно не хочется назад.

А тут солнышко, чача, люди… Вот особенно люди. Их-то я и принялся писать, раз я в путешествии, не сидеть же без дела.

И они попадались мне разные, большие и маленькие, добрые и суровые. Вот суровости я больше всего и боялся, и с перепугу говорил на русском, но с сильным грузинским акцентом, предполагая, что так меня быстрее поймут. Грузины обижались, но даже ни разу не побили, и я продолжал их писать.

Писал по памяти, а больше просто придумывал, какими они могут быть, особенно те, кого никогда не видел. Про кого-то мне рассказывали, а кого-то видел во сне.

Некоторые работы не получались, все кисти в кровь об них обломал. А потом как будто какая-то изумрудная фея в ухо нашепчет: «Да не тычь ты в холст насильно, он этого не терпит, ты его ласково помажь, вот так…». И получалось.

Особенно мне нравились грузинские собаки, дзаглики, и я их тоже писал. И еду писал. Вкусную, чтобы запомнить, как она выглядит. А еще любил неопределенность, когда кто-то куда-то еще не пришел, а кто-то уже ушел.

Вот и Грузия — место, в которое как будто бы из нас еще не все дошли.